Сегодня в Северодонецке
(газета "Третий сектор", on-line — приложение)
версия для печати

Убийство Виктора Химченко: версии

Предисловие

 

Надо ли еще раз возвращаться к трагическим событиям в Северодонецке 21 сентября 2002 года? По нашему убеждению, надо. При всех проблемах со свободой слова в Украине вообще, у нас в городе – в особенности, нельзя смириться с тем, что общественно важная информация циркулирует исключительно  по  кухням и кабачкам. Да и слишком велик масштаб личности Химченко, той роли, которую играл он в нашем городе, слишком значительны вероятные последствия его гибели. Как бы ни относились к нему те или другие люди, его жизнь – это часть истории Северодонецка, а забвение любой части истории неизбежно приводит к ее искажению, к феномену Ивана, не помнящего родства.

После 21 сентября мы провели собственное небольшое журналистское расследование, опросили свидетелей убийства и людей, знавших о случившемся из каких-то источников, осмотрели и сфотографировали место происшествия. И еще вспомнили личные встречи с Химченко (у меня за 6 последних лет было 6 таких встреч), ранее слышанное о нем от других людей.

Материал собрался немалый, и факты «просились» на бумагу. Но я не посмел. Ибо эти факты позволяют предполагать, что прямыми или косвенными инициаторами убийства Химченко могли быть или представители местной власти, или силовых структур – через противоборствующую бандитскую группировку. Все три указанных субъекта обязательно обратятся в суд после этой публикации. Даже бандиты - они в Северодонецке на удивление «продвинутые», под стать власти. А если они не догадаются – им подскажут!

Потому вместо фактов мы печатаем версии. Ведь что такое версия?  Фантазия. Почти что художественный вымысел. По сути, мое частное мнение о том, какие именно события могли привести к развязке 21 сентября. Так и оценивайте мой опус, господин судья.

 

Суббота, 21 сентября

 

Днем в субботу, 21 сентября, Виктор Иванович Химченко ездил в Луганск. По мнению одного из близких к нему людей, целью поездки были дела судебные: в Сватовском местном суде продолжался уголовный процесс по обвинению Химченко и нескольких его людей по статьям 142, 144, 222, 206 Уголовного Кодекса Украины. Накануне, в пятницу, 20 сентября, было очередное судебное заседание, на котором давал показания сам Химченко.

Как считает наш источник, в Луганске удалось договориться об «откате» в 20 тысяч долларов, в результате чего дело должно было быть закрыто. По мнению того же лица, деньги должны были быть переданы в Северодонецке.

Незадолго до этого рубежанский адвокат Н.Волков, представлявший в суде интересы  В.Химченко, обратился в Генеральную Прокуратуру и Верховный Суд с жалобой на необъективность досудебного следствия. Копия этой жалобы была направлена на имя народного депутата Ю.Иоффе. За несколько дней до убийства один из помощников Химченко попросил референтов народного депутата эту жалобу изъять. Вопрос, мол, решился другим путем.

По нашим данным, В.Химченко вернулся из Луганска примерно в 15-16 часов. Часы его судьбы уже отсчитывали последние минуты. С букетом цветов он направился ко второму подъезду дома по ул. Науки, 3. По версии милиции – к кому–то на день рождения. Шел сам, без сопровождения, что обычно делал лишь в случае конфиденциальных встреч. Хотя охрана находилась невдалеке и первой прибыла на место убийства.

Впоследствии работники милиции говорили, что Химченко «сдал» кто-то из своих, сообщив кому-то информацию о его визите в этот дом. Наш источник высказал другое предположение: день рождения был всего лишь поводом для посещения малознакомого лица, и что в действительности там должна была состояться передача денег. Естественно, что это – не более чем версия. Больших сумм денег у убитого, по нашим данным, найдено не было.

К сожалению, мы не располагаем точной информацией, когда произошло убийство - на входе или выходе Виктора из подъезда. По одному из свидетельств – он уже возвращался: вышел из дома и шел к своей машине. Возле самого подъезда стоял автомобиль («Жигули» шестой модели), за несколько дней до этого угнанный в Северодонецке. То обстоятельство,  что для убийства использовалась машина, украденная в этом же городе, свидетельствует, по нашему мнению, о двух вещах: киллеры не были профессионалами, и они не очень-то боялись милиции.

Преступников было двое, вооружены они были двумя автоматами (калибром 7,62 и 5,45 мм) и, судя по разбросу следов от попадания пуль (от «нуля» до второго этажа) в стену расположенного напротив дома, особой стрелковой подготовки не имели. Стрелять начали прямо из машины, через стекло (при осмотре места происшествия нас удивило наличие битого автомобильного стекла там, где, судя по всему, должны были находиться убийцы). По нашему мнению, это тоже свидетельствует о том, что они не были профессионалами и не очень боялись возможных проблем с милицией. Ведь в случае проведения операции перехвата бегство на автомобиле с выбитыми стеклами практически безнадежно.

Автоматными очередями из машины Химченко был ранен, и вышедший из машины киллер в маске добил его выстрелом в голову. Говорят, что при этом он снял маску, чтобы умирающий мог видеть его лицо. Все это происходило днем, при достаточно большом количестве свидетелей. На месте преступления было найдено 46 стреляных гильз, Химченко получил 3 ранения в шею, 7-8 - в область грудной клетки, в голову.

Еще одно удивительное обстоятельство преступления: машину перед стрельбою либо забыли завести, либо она заглохла. И это еще одно свидетельство непрофессиональности преступников - ведь судьбу киллера после убийства решают секунды. У нас же двое убийц в масках, расстреляв человека, спокойно толкали автомобиль, пытаясь его завести. Толкать, по нашим данным, пришлось долго, вручную вытолкали ее из квартала на проезжую часть улицы Науки. Через десять минут машину за городом сожгли, автоматы бросили.

Первыми на месте преступления оказались «бойцы» из «бригады» Химченко, следом прибыли… Нет, не милиция. Городской голова В.Грицишин и исполкомовский специалист В.Недилько. Милиция приехала позже. Последними об убийстве с применением огнестрельного оружия узнали в СБУ.

 

Версия первая. Политическая

 

Излишне писать, что криминалитет в современной Украине играет далеко не последнюю политическую роль. Естественно, что криминальный авторитет уровня Виктора Химченко не мог не играть своей роли в политикуме Северодонецка. Тем более, что идейно-моральные основы северодонецкой власти предполагают криминализацию городской элиты. Именно с этим, на наш взгляд, связано то, что ранее благополучный Северодонецк стал сегодня одной из бандитских столиц Луганщины, потеснив даже всегда неблагополучные шахтерские города. Думаю, что в Северодонецке случилось то же самое, что и в российском Питере, не случайно ставшем «Петербургом бандитским»: наклонности лидера всегда в той или иной мере проецируются на установки социума.

Попытки В.Химченко наладить отношения с новой местной властью начались в 1994 году с нескольких его визитов в исполком. Контакт не очень получился, и в 1996-м Виктор Иванович высказывал в моем присутствии обиду, связанную с этими встречами. Не способствовало «налаживанию» контактов и участие, которое Химченко косвенно принял в «милицейской акции» по вытеснению Р.Юсупжанова из власти (об этом ниже) в 1996 году.

В конце 1997 года «партнерские» отношения бизнесменов из окружения Химченко с командиром северодонецкой воинской части А.Новохатским естественным образом закончились поддержкой последнего на выборах городского головы. Собственно, Новохатского поддерживала организация воинов-интернационалистов, но легко догадаться, за чьи деньги, включая деньги на выпуск газеты «Наша альтернатива». Да и присутствие «братков» и самого Виктора Ивановича на празднике, проведенном воинской частью весной 1998 года в 81-м квартале – было достаточно демонстративным.

Поддержка кандидатуры А.Новохатского была крупной ошибкой Химченко: по результатам наших январских 1998 года опросов В.Грицишин мартовские  скорее всего выигрывал, а единственным кандидатом, который мог бы составить ему альтернативу, был П.Чернышин. Политических же «ошибок» в Северодонецке не прощают. Тем более, что люди из противостоящей к тому времени Химченко группировки Бориса Болоха поддержали на выборах именно Грицишина ( мы не утверждаем, что В.Грицишин пользовался этой поддержкой). Именно с весны 1998 года у Химченко появляются и становятся все более серьезными проблемы с милицией, особенно с ОБОП.

«Исправиться» Виктор Иванович постарался на выборах городского головы этого года, когда организация воинов-интернационалистов даже выдвинула Грицишина кандидатом на должность городского головы (а самого Химченко – кандидатом в депутаты горсовета, от чего впоследствии отказались). Однако по данным, которыми мы располагаем, в марте Химченко отказался-таки финансировать избирательную кампанию действующего мэра. В конце концов – отношения так и не сложились.

В этом году произошло еще одно событие, не известное широкой общественности, но наверняка не прошедшее незаметно для силовиков и, скорее всего, для власти. Начиная с апреля беспрецедентному «наезду» со стороны СБУ и налоговой милиции подверглась организация-учредитель газеты «Третий сектор» – Комитет избирателей Украины. В довершение этого, в конце мая из офиса КВУ была украдена вся компьютерная техника. В том, что милиция ничего не найдет, мы были абсолютно уверены, поскольку не исключали, что за самой кражею могут «торчать» погоны. Через посредников мы попросили Химченко помочь в возврате украденного имущества. В результате  большая часть оборудования была нам возвращена. Милиция, как и ожидалось, ничего и никого не нашла. Даже после того, как ей была передана информация, в каком гараже находилось украденное.

Версию о том, что убийство Химченко мог заказать кто-то из северодонецких власть предержащих, высказал мне один из северодонецких журналистов. Он был на месте трагедии и видел подходившего туда Грицишина. На лице последнего, как говорят, была злая ухмылка. Но лично я считаю, что эта версия маловероятна. Наш мэр вряд ли любил Химченко, но последний далеко не был главным противником Владимира Емельяновича в городе.

Почему мэр оказался на месте преступления раньше милиции, откуда узнал о случившемся? Возможно, от своего верного почитателя, живущего в подъезде, в который приходил погибший. Возможно, этому есть другое разумное объяснение. Которым с нами, естественно, никто и никогда не поделится.

 

Версия вторая. Месть наркомафии

 

Этой версией поделился со мною один из лидеров городского совета воинов-интернационалистов, занимавшийся некоторыми «делами» В.Химченко. По его словам, в убийстве «светятся» интересы работников УБНОН, которые, по его мнению, являются главной «крышей» наркоторговцев в Луганской области. Этот человек рассказал мне историю, которая, увы, кажется слишком маловероятной. Якобы «бойцы» Химченко незадолго до 21 сентября перехватили в Новоайдаре караван с большой партией наркотиков, следовавший из Луганска в Северодонецк, и сожгли их. 

Могу подтвердить, что сам Химченко при наших немногочисленных личных встречах действительно выражался негативно в адрес наркоманов. По его словам, в своей команде он таких людей не держал и немедленно расставался с теми, кто колется (назывались конкретные фамилии, они соответствуют действительности). Припомнился еще один из его рассказов: однажды офицер милиции попросил «разобраться» с торговцами, снабжающими зельем его несовершеннолетнего сына. Разговор не получился, наркоторговцы попали в травматологию. После чего, по его словам, Химченко имел проблемы с … милицией.

Вряд ли требует особых доказательств мнение, что Северодонецк сегодня является одной из «наркостолиц» Луганской области: все мы ходим по кучам использованных шприцев, которые валяются на полу подъездов наших домов. Особенно - в районе перекрестка Гвардейского проспекта и улицы Курчатова. То, что сотрудники ОБНОН так или иначе причастны к наркоторговле в Северодонецке, можно легко предположить (но не доказать). Иначе почему я, человек уже немолодой и ни разу в жизни не коловшийся, знаю, где, как и за сколько можно купить «ширку». А работники ОБНОН либо этого не знают, либо ничего не делают, чтобы уберечь наших детей от наркотиков?

Предвижу встречные обвинения: что, мол, может сделать милиция, если граждане (и я в том числе) не сотрудничают с нею в «разоблачении» наркоторговцев? Увы, такое обвинение принять не могу: слишком много у меня лично есть оснований не доверять милиции и прокуратуре как системе, чтобы с ними сотрудничать. И я вынужден предупреждать своих читателей о рисках, связанных с общением с этими милыми учреждениями.

Не будем ворошить историю о недавней смерти молодого офицера милиции от передозировки наркотиков, но вот еще одна, и достаточно поучительная, история. Осенью 1998 года ко мне обратилась моя сослуживица - жительница дома по улице Новикова, в одной из квартир которого, расположенной на первом этаже, «варили» наркотики. Это был не первый случай: сюда периодически завозили маковое сырье, а характерный смрад в подъезде и кучки наркоманов, «ожидающих» на расположенных вблизи скамейках,  указывали на происходящей «процесс».

Как редактор газеты (тогда еще выходила газета «Акцент») я позвонил начальнику милиции М.Фролову, который, надо понимать, переадресовал мой «сигнал» в ОБНОН. События после этого развивались в одном направлении: трижды (в том числе дважды – с приходом на дом) работники милиции пытались выяснить у меня фамилию и квартиру человека, который дал информацию. Одновременно меня уверяли, что в этом подъезде не только никто не изготавливает наркотики, но, мол, там нет даже зарегистрированных наркоманов. Особенно старался «установить информатора» тогдашний начальник ОБНОН, один из «фроловских птенцов», приехавших в Северодонецк на руководящие должности вместе с ним из Харькова в 1995-1996 годах. (Таких харьковчан было трое, все они получили в Северодонецке квартиры, возглавили отделы ГОВД, все они за различные злоупотребления уже уволены из органов МВД).

Разговаривавший со мною в 1998 году начальник ОБНОН впоследствии  был уволен из милиции за связи с наркоторговцами, а затем и осужден в Харькове за собственноручную причастность к такой «торговле». Представляете, что было бы с моей сослуживицей, если бы в милицию обратился не я, а она?

Что касается прокуратуры, то в ближайших номерах «Третьего сектора» мы опубликуем материал «Не дружил бы ты, Ванек, с прокурором», в которой приводится невеселая история моего непродолжительного сотрудничества с этим учреждением. Очень поучительная!

Впрочем, вернемся к убийству Химченко. Я абсолютно убежден, что сам он никогда не имел никакого отношения к торговле наркотиками. Я знаю людей, которых он выгнал из своего окружения за пристрастие к ним. И в то же время я уверен, что он никогда не боролся с наркоторговлей сам и не поручал это делать кому-либо из своего окружения. Его официальный статус в криминальном мире - «смотрящий» - предполагает жесткое следование «понятиям» воровского мира, в котором робингудство – всего лишь маска, своего рода брэнд. А действия против интересов «братвы», в том числе и той, что промышляет «наркотой» – не допускаются.

 

Версия третья. Бандитские войны

 

Наиболее вероятной нам кажется версия о том, что убийство Виктора Химченко стало апогеем многолетней войны двух северодонецких криминальных группировок, лидером одной из которых был он сам, а другой –  Борис Болох. В пользу этой версии говорят несколько фактов.

Незадолго до расстрела 21 сентября Борис Болох и несколько его подельников были освобождены из заключения. Болох – в Славянске, а «братва» - решением северодонецкого судьи Змеевского, которое, насколько нам известно, было отменено вышестоящим судом. Но Болох уже на свободе и назад в СИЗО вряд ли вернется, а из «братвы» найден и возвращен за решетку только один.

По нашей информации, свою криминальную карьеру Борис Болох начинал в Москве, где имел отношение к солнцевской группировке.  По возвращении в Северодонецк отношения с солнцевскими не прервались, его «бригада» несколько раз выезжала на «стрелки» в Россию. Со своей стороны, Борис мог рассчитывать на ответную «помощь».

В отличие от «бойцов» Химченко, болоховских в северодонецком полусвете считают беспредельщиками.  Это слава окрепла после случая с неким К., врачом-стоматологом, который приторговывал «азотовским» клеем по «квоте Болоха». Прогорел, стал крупным должником, в результате чего в форточку кухни его квартиры … влетела боевая граната. Самого врача в кухне не было и от взрыва погибла его мать. Борис «ударился» в бега, скрывался некоторое время, по нашим данным, в Молдавии. Дело за недоказанностью было прекращено, и он вернулся в Северодонецк.

Примерно два года назад, после первых покушений на Химченко, Болох «ушел»-таки на «отсидку». Его явно “подставили”, когда вывели на арсенал оружия, хранившийся в гараже в районе автовокзала, милицию. Не городскую. Оперативники ахнули, когда увидели количество хранившихся там стволов. Естественно, что болоховские связывают этот провал с людьми Химченко.

После ареста Болоха его «братва» была в основном вытеснена из города, сопротивляться пытался лишь Н. Мягкий, бывший грузчик и бывший негласный хозяин (или хранитель?) заведения «777». Впрочем, для этого ему пришлось пойти на открытое сотрудничество с ОБОП и иногда появляться «на люди» (например, в сватовском суде)  в присутствии бойцов «Сокола».

Еще один факт, имеющий прямое отношение к убийству. До 21 сентября на Химченко покушались трижды, и в каждом таком случае он получал огнестрельные ранения. Все нападения осуществлены с  применением автоматического огнестрельного оружия и ... явно не профессионалами.

Из этих преступлений раскрыто только одно, самое первое, совершенное в мае 1999 года. Ночью в районе кафе «Шахматное» двое преступников расстреляли из автоматов автомобиль, в котором ехал Химченко и несколько его друзей. В результате один из находившихся в автомобиле людей погиб, а сам Химченко получил тяжелое ранение (разрыв печени). Впоследствии, после совершения еще одного убийства, за совершение этого преступления был арестован и осужден некто Разиньков. По информации, которую адвокат Н. Волков представил в Генеральную Прокуратуру и Верховный Суд, Разиньков в ходе судебного слушания в качестве сообщников покушения назвал людей, работавших на Н. Мягкого. Впрочем, из них никто арестован и осужден не был.

7 ноября 2000 года автомобиль Химченко снова был обстрелян из нескольких единиц огнестрельного оружия, сам он получил ранение мягкой ткани левого плеча. По этому факту 8 ноября 2000 года милиция возбудила уголовное дело по ст. 206 ч.3 – хулиганство с применением огнестрельного оружия. В качестве мер дознания были проведены обыски… в квартирах Химченко и его друзей. Производившие обыск работники ОВД заявили, что ранение является результатом шалости самих потерпевших. Не выявив виновных среди друзей Химченко, милиция 17 мая 2001 года закрыла уголовное дело.

Третье ранение В Химченко получил 11 ноября 2001 года, в дневное время на оживленной улице. В результате попадания автоматной пули у него было разорвано сухожилие голеностопного сустава. И вновь уголовное дело возбуждено по признакам хулиганства. И уже через полтора месяца  закрыто по ч.3 ст.206 УПК Украины – в связи с не установлением преступника.

Таким образом, случившееся 21 сентября этого года стало как бы завершением многолетней охоты неких «не известных» милиции автоматчиков за конкретною мишенью. Это и наводит еще на одну, четвертую, версию преступления. Которая не противоречит ни одной из  приведенных выше.

 

Версия четвертая. Тень “крота”

 

Главным промыслом авторитета «Химы» был своеобразный «суд по понятиям», за которым к нему обращались многие северодончане (и не только). Таким образом «урегулировались» вопросы, которые нельзя или нежелательно было решать через государственные органы (возврат денег, ссуженых без расписок, украденного имущества, «беспредельности малолеток» и пр.). Как ни странно, такую деятельность, несмотря на ее незаконность, в условиях паралича власти в Украине, можно было считать полезной. Она обеспечивала определенную «честность» отношений между местными предпринимателями. Химченко же она приносила, надо полагать, немалые прибыли.

Для успеха такой деятельности крайне выгодным был брэнд справедливого человека, поступающего “строго по понятиям”, эдакого северодонецкого Робин Гуда. И надо сказать, в большинстве случаев (хотя далеко не всегда) он следовал своим принципам. Даже «плата за услуги» бралась им не с заказчика, а с «виновной» стороны (естественно, что виновным мог оказаться и заказчик).

В силу особенностей своей деятельности и официального криминального статуса «смотрящего», Виктор Химченко никогда не сотрудничал с милицией и СБУ. Какая судьба ждет таких людей, мы достаточно хорошо знаем из российских сериалов «Крот» и «Бригада» – сегодня в «теневом» мире выживают лишь «братки», обслуживающие «коммерческие» и политические интересы силовиков. В качестве северодонецкого примера отошлем читателя к материалу «Борис Болох под крышей северодонецкой милиции?», опубликованному в 14-м номере «Третьего сектора». Воспользуемся случаем и сообщим читателям: работники МВД проверили опубликованное в этом материале письмо отставного майора милиции народному депутату Ю.Иоффе и сообщили, что факты, изложенные в нем, не подтвердились. Сам же бывший милиционер еще раз звонил нам, чтобы рассказать: проверяющие заверили его, что допросить Болоха для них не представляется возможным, поскольку тот находится в … СИЗО. Может, и эта телефонная информация, по данным МВД, не соответствует действительности? Мы давно уже ничему не удивляемся.

Впрочем, один непродолжительный период «сотрудничества» Химченко и милиции был, и связан он с отстранением от должности Р. Юсупжанова.

В 1995 году в Северодонецке появился новый начальник милиции М. Фролов. В это время работу правоохранительных органов города курировал Р.Юсупжанов, самый близкий к Грицишину его зам, некогда работавший начальником северодонецкой «шестерки» (Шестой отдел или ОБОП – отдел по борьбе с организованной преступностью). При предшественнике Фролова Р. Юсупжанов вовсю вмешивался в работу ГОВД, напрямую вызывая к себе начальников того или другого отдела, навязывая кадровые перестановки. Именно он добился замены А. Пролыгина, благодаря чему в Северодонецке и появился М. Фролов.

По нашей версии, в 1996 году М. Фролов провел быструю и успешную операцию по устранению Юсупжанова из исполкома. Поводом стала драка, произошедшая между Юсупжановым и тремя «бойцами» Химченко в баре «Натали» летом 1995 года. Первоначально «привлечь» за нее пытались именно «бойцов», но дело было быстро закрыто. И, неожиданно для всех, вновь открыто в 1996 году, но уже против Юсупжанова. Похоронить дело путем использования телефонного права М. Фролов не позволил, и председатель рубежанского суда О. Цецора приговорила Юсупжанова к трем годам лишения свободы (условно).  Что привело к автоматическому увольнению последнего из исполкома.

Главными свидетелями в суде были «пострадавшие» люди Химченко, и, можно быть уверенным, подобное нарушение воровских принципов не могло произойти без его благословения. Один из моих друзей-предпринимателей (которому Юсупжанов очень насолил) попросил меня понаблюдать за этим процессом, что я и делал как в зале суда, так и вне его. Тогда и состоялась первая моя встреча с Химченко, мимолетная и почти случайная.

Надо сказать, злоключения Юсупжанова не закончились осуждением и увольнением: «противника» необходимо было деморализовать и полностью нейтрализовать. Средствами не брезговали: был взорван (со второй попытки) его гараж, в котором сгорел автомобиль «Ауди-100» (роскошная, по тем временам, машина), подожгли двери его квартиры. Естественно, что ни одно из трех совершенных против Юсупжанова преступлений раскрыто не было. В заявлениях, которые Юсупжанов писал в милицию, в качестве подозреваемых назывались фамилии одного из работников милиции и В. Химченко. Фигурировала там и моя фамилия, видимо, в отместку за опубликование мною материала «Юсупжановщина» (газета «Акцент», №3).

Я не думаю, что Химченко был как-то связан с преступлениями, совершенными против Юсупжанова после его увольнения. Подобные действия больше характерны для другой северодонецкой криминальной группировки, отношения с которой у руководителей северодонецкой милиции, вероятно, действительно наладились еще в 1995 году (см. «Третий сектор» № 14).

Как мы уже писали, острые проблемы у Химченко с милицией начались только в начале 1998 года, когда (на мой взгляд, незаконно, мы писали об этом в «Акценте») был закрыт спортивный клуб, который он возглавлял. В течение 1998-1999 годов сфера его влияния в городе быстро сокращалась, а влияние группировки Болоха, напротив, возрастало. Развязка должна была наступить в мае 1999-го, но смерть, уготованная тогда Химченко, случайно настигла другого человека.

Сразу после выздоровления Химченко был арестован: из архива было извлечено уголовное дело, закрытое еще в 1995 году (улавливаете аналогию с историей осуждения Юсупжанова?). Мне же пришлось столкнуться с подобной «аналогией» (извлечением из архивов в нужный момент ранее закрытых уголовных дел) еще раз, во время суда по иску М. Фролова к А. Новохатскому, в котором я был представителем последнего. Тогда объектом преследования стала дочь пенсионера.

В 1999 году  В. Химченко отсидел в СИЗО полтора месяца, пока дело, уже закрывавшееся в 1995 году, не было закрыто вновь. Но вышел он из СИЗО вовсе не на свободу, а в тюремную психиатрическую больницу. Затем его помещают еще в одну «психушку» – Луганскую областную, на очередные полтора месяца. По моему убеждению – абсолютно необоснованно и незаконно, и прокуратура вполне могла бы привлечь к уголовной ответственности по ст. 151 УК Украины В.П. Кравца, заместителя начальника УБОП. Но не привлечет. Только после вмешательства центрального органа всеукраинской ветеранской организации (Химченко – ветеран войны в Афганистане) он вышел на свободу. Чтобы вскорости умереть от пуль киллеров.

Впрочем, нельзя не остановиться на еще одном эпизоде, описанном в жалобе адвоката Волкова, направленной в Генеральную прокуратуру и Верховный Суд. Цитирую: «Свидетель Нагайцев направил в Луганское областное управление Службы Безопасности Украины заявление, в котором сообщил, что осенью 2000 года Мягкий сообщил ему о месте, в котором Мягкий хранил стрелковое оружие, и предложил Нагайцеву передать эту информацию Химченко. Но Нагайцев не стал говорить об этом Химченко, а приехал в указанное место сам. В указанном Мягким месте в районе управления «Дорстрой» в г.Северодонецке Нагайцев увидел незнакомых ему мужчин и среди них узнал работников ОБОПа. Он понял, что Мягкий устроил в этом месте засаду. Нагайцев сообщил об этом Мягкому и тот стал кричать на Нагайцева, зачем он приехал туда сам, надо было направить в это место Химченко. В последующем мы узнали, что в указанном Мягким месте было изъято несколько единиц стрелкового автоматического оружия».

Далее по тексту сообщается, что «указанное заявление Нагайцева было переправлено в прокуратуру области, и из прокуратуры ему сообщили, что указанные им факты не подтвердились».

 

Вместо эпилога

 

Уважаемый читатель! В написанном мною, безусловно, могут быть отдельные неточности: информационное пространство у нас таково, что ставшее известным из свидетельств людей нет возможности проверить. Память же человеческая – не очень надежный источник, отдельные детали, бывает, «сбоят». И среди наших журналистов найдется подонок, который, «обнаружив» при помощи заинтересованных лиц отдельные неточности, начнет кричать о сплошном вранье в описанной выше истории. Впрочем, меня нисколько не волнует, поверят этому подонку люди или нет. Ибо публикация этого материала уже открыла одну из страниц  нашей общей истории, которая никогда уже не будет скрыта.

Что касается моего личного отношения к Химченко, то оно достаточно сложное. Я знаю, что многие северодончане испытывают к нему глубокую личную ненависть. Я знаю, что хотя никогда ни один суд не выносил ему обвинительного приговора, он много лет занимался незаконной деятельностью. Однажды с подобной пришлось столкнуться и мне: зимой 1998-го, по-глупости, конечно, я согласился встретиться с ним в баре «777». Это был обыкновенный «наезд», целью которого была газета «Акцент». Точнее, желание «братвы» печатать в ней свои материалы. Незадолго до встречи посредник передал мне рукопись, которую написал, якобы, сам Виктор Иванович (она до сих пор есть в моих архивах, с его подписью), с конкретной просьбой – напечатать. Я отказался.

Мы сидели друг против друга за столом, говорил фактически он один. Точнее, бросал одно за другим обвинения. Впрочем, самым неприятным было другое – прямо за моей спиной стояли парни с крутыми плечами. Я их не видел, но чувствовал почти физически. Их было много, они стояли вплотную друг к другу: крепкие, тренированные, обученные. Печатать переданный мне материал я все-таки отказался, но стресс был один из самых сильных, которые я когда-либо пережил в жизни. Надо сказать, что Химченко после отказа печатать его материал как-то сразу согласился на компромисс – я даю в газете историю с закрытием его клуба, но пишу по этому поводу то, что считаю нужным. Такой материал был опубликован.

Увы, я знаю многих людей, носящих форму с большими и малыми звездами или официальные костюмы государственных чиновников, которые тоже пока еще не осуждены судом. А может быть - никогда и не будут осуждены. И я почему-то уверен: случись такой разговор с ними, я бы так легко не отделался. И может – деятельность их более опасна, чем то, что делал Химченко? Пока в милиции работают люди, более циничные и беспредельные, чем преступники уголовные, радоваться смерти последних гражданам не пристало. Да и не по-Божески…

  

                                                                                                                                   Алексей Светиков

Поставить ссылку в соцсети
Рекомендовать этот материал

комментарии

2016.03.11 | grazhdanin
Возле Шахматного в Химченко стреляли ,когда он из него выходил,а не проезжал в машине,а стреляли со спортивной площадки СШ № 3 через дорогу.


2016.03.14 | cjgkzr
Алексей, берегите себя...


Чтобы поместить сообщение или комментарий вам нужно войти под своим логином  »»