Сегодня в Северодонецке
(газета "Третий сектор", on-line — приложение)
версия для печати

За что Грицишин уволил Светикова?

Эту тему давненько никто не обсуждал. И вот недавно в Фейсбуке ее поднял адвокат Игорь Слесарев. Мол, пусть Светиков лучше расскажет, за что его уволил с должности зампреда Грицишин? А затем сам и «приговор» объявил – в виду профнепригодности. А что, прошло уже больше 20 лет, может и время напомнить об истории, которая произошла в 1995 году?

Так в чем, собственно, состояла профнепригодность Светикова? В том, что в 1995 году (при Светикове) бюджет города был выполнен на 100%, когда в других городах Луганской области - на 50-60%? Что только Северодонецку в 1995 году вернули средства за повышение государством тарифов? Что в 1995 году город впервые освободился от удавки ЛНП и начал покупать нефтепродукты на свободном рынке? Что это благодаря Светикову в 1994 году в Северодонецке были созданы первый совет общественных организаций и первый экономический совет?

Никакой конкретики о работе Светикова-запреда власти никогда не публиковали. Только безосновательные клеветнические суждения Грицишина и Со. Мол, не справился с работой, вот и выгнали. А в чем собственно, не справился, какие конкретно проблемы были? Вот этого никто, нигде и никогда не говорил.

Но Слесареву то по дружески Грицишин мог бы рассказать настоящую причину? О том, что во второй половине 1995 года в исполкоме началась формироваться система поборов и откатов. И что «сволочь» Светиков сам не брал взяток и реально мешал построению такой системы. В связи с чем к Светикову возникла сильная личная неприязнь, которая закончилось конфликтом с использованием боксерских навыков обоих на свадьбе старшей дочери Грицишина. Сильно зацепило тогда мэра, что зампреды не доллары дарили молодым, как присутствовавшие предприниматели, а скромные суммы со своих скромных тогда зарплат. Вот после этого конфликта Светиков и написал заявление по собственному желанию.

Впрочем, подробности той давней истории публиковались в газете «Третий сектор», выпуск от 20 марта 2006 года, в интервью Ирины Чернобай. Думаю, что сегодня этот материал - лучший ответ на вымыслы, распространяемые Слесаревым и другими.

 

ИНТЕРВЬЮ НОМЕРА

Светиков Алексей Алексеевич. Возраст 50 лет. Беспартийный. Образование высшее, в 1984 году закончил Рубежанский филиал Ворошиловградского машиностроительного института по специальности технология неорганических веществ. В 1989 году защитил кандидатскую диссертацию по этой же специальности. Работать начал в 1974 году аппаратчиком на северодонецком «Азоте» (тогда СХК). Продолжил трудовой путь в Северодонецком «Оргхиме» и в Северодонецком филиале ГИАП. С 1981 по 2001 годы работал в Северодонецком технологическом институте, с 1991 года в должности доцента. Преподавал дисциплины циклов химической технологии и технической экологии.

С 1990 года активно занимался общественно–политической деятельностью: депутат городского совета (1990-1994 году), заместитель председателя городской экологической ассоциации «Зелений свiт» (с 1994 года по настоящее время), председатель правления Луганского областного отделения ВОО «Комитет избирателей Украины». Правозащитник. Журналист, известный в Северодонецке как редактор газет «Акцент» (издавалась в 1996-1998 годах) и «Третий сектор».

Автору интервью посчастливилось работать со Алексеем Светиковым, но тем интереснее было брать интервью. Люди такого масштаба крайне редко бывают настолько скромными и закрытыми, что о них больше известны вымыслы, чем правда.

Алексей Алексеевич! Мне приходилось говорить с бывшими студентами СТИ, которые Вас помнят, как преподавателя. Их отзывы были весьма лесными. Но, как мне известно, в СТИ Вы больше не работаете?

Это правда. Из СТИ я был уволен летом 2001 года. Официально, по приказу - в связи с окончанием срока трудового контракта. Но о том, что подобное произойдет, мне стало известно еще в конце 2000 года. Прочитайте статью «Демократия по–Северодонецки» в «Третьем секторе» №3 (декабрь 2000 года), там довольно точно описано то, что потом произошло.

После увольнения был долгий судебный процесс о восстановлении, это дело до сих пор находится на рассмотрении в Верховном Суде. Как и большая часть других дел, о которых северодонецкая власть давно раструбила, что она эти суды у меня выиграла. Я надеюсь, что в конце концов удастся доказать, что мое увольнение из СТИ было незаконным. А после того, как Грицишин перестанет быть мэром, видимо будет доказано и то, что на увольнение Светикова был заказ.

Должен сказать, что увольнение с работы людей, которые в чем–то не угодили Владимиру Грицишину, является достаточно обычным делом для Северодонецка последних 12 лет, я могу назвать еще несколько фамилий «внезапно» потерявших работу.

То есть инициатором увольнения была городская власть? Вы пострадали за свою позицию?

Пострадал? Ну, если только морально. Я всегда просчитывал последствия событий дальше, чем мои оппоненты, просчитывал я и свое увольнение из СТИ. Причем, может это прозвучит парадоксально, но в материальном плане это было мне выгодным. Работа доцента в украинском вузе оплачивается, увы, в значительно меньшем размере, чем реально стоит мое рабочее время. А взяток я никогда не брал: ни когда работал в исполкоме, ни когда работал преподавателем в СТИ. И не намерен этого делать в будущем.

Поверьте, что это не бравада, последние 10 лет у меня не было необходимости в получении подобных незаконных доходов. Приведу такой пример: для регистрации в качестве кандидата в депутаты я подал декларацию за 2004 год. Это данные открытые, которые могут публиковаться. Так вот, мой годовой доход за 2004 год составлял около 140 тыс. грн. Что превышает годовую зарплату доцента более чем в 10 раз.

Другое дело, что мне нравилось работать со студентами, и, как мне кажется, моя работа была достаточно полезна для них. Думаю, что от моего увольнения пострадали больше всего они.

Вы говорите об очень приличных суммах. У Вас есть бизнес?

Давайте уточним. Бизнес – это английское слово, которое на русский язык переводится словом «дело». Там оно несет совсем другой смысл, чем у нас. Бизнесменом в этом смысле является человек, который зарабатывает сам, со своего дела, а не является наемным работником. У нас же смысл этого слова совсем другой, у нас бизнесмен – это человек, на которого работают другие люди.

У меня нет магазинов, фабрик и заводов, нет наемных работников. Но и нет места работы в привычном смысле этого слова, нет начальника. На жизнь я зарабатываю собственным трудом, преимущественно, как частный предприниматель. И за проведение одного 4–х часового обучающего семинара я беру 100 долларов. То есть половину месячной зарплаты доцента. Но получаю эти деньги я только безналично, через свой банковский счет.

Достаточно дорого стоят также квалифицированные информационные и юридические услуги. Проблема лишь в том, чтобы иметь заказы на такие услуги. Это зависит не только от квалификации, но и от известности потенциальным заказчикам. У меня это пока получается.

Тем не менее, в городе считают, что Вы якобы «обиженный», и что именно по этой причине Вы занимаетесь «очернительством» власти.

Ну, для Северодонецка подобные слухи в порядке вещей. По моему, здесь их специально «производят». Например, относительно Петра Чернышина сегодня тиражируется миф, что он якобы «неудачник». И чуть ли не никудышный хозяйственник. Но это абсолютно не так. В действительности результаты работы Чернышина в Кременском районе очень даже приличные, надо только пользоваться реальными фактами, а не «версиями» СТВ. Человек, придя в район, вдохнул в систему управления интеллект и энергетику, и результат это достаточно виден. Понятно, что его не замечают те кременяне, которые рассчитывали на назначения на должности после «майдана», и люди, которые после того же майдана расстались со своими креслами. Их то и извлекает «на свет» пропагандистская машина нынешней северодонецкой власти. Ради борьбы с главным конкурентом.

Что касается меня лично, то я достаточно успешный человек, я сам определяю свою судьбу. За что собственно я должен быть «обиженным» на Владимира Грицишина?

Например, за увольнение Вас из исполкома в 1995 году.

Вы правильно сказали, в 1995 году. Десять лет назад. Не слишком ли большой срок для того, чтобы отношение человека к происходящему в городе списывать на «обиду»? Все это манипуляции, причем достаточно примитивные. Типа мэр классный, все его любят, а кто не любит, то это все обиженные. А в предельном случае – больные, шелупонь и пр. Кстати, из исполкома меня никто не увольнял, это была моя инициатива. Хорошо просчитанный выбор.

Нельзя ли с этого места подробнее. Как Вы попали в исполком и почему ушли?

Вообще-то науку на политику я променял еще в 1990 году, когда был избран в городской совет. Пошел туда осознано: это было время крутого поворота в истории страны, и казалось, что во власти будут востребованы люди, которые умеют думать. Увы, этого пока не случилось, во власти людей умных слишком мало. Пробивных, умеющих договариваться, жестких до хамства, хорошо организованных – этих сколько угодно, а вот интеллекта там критически не хватает. Результаты мы видим. И результаты не могут быть другими, пока в коридорах власти, северодонецкой в том числе, не появятся интеллектуалы.

Надо сказать, что я никогда не искал должностей и никогда за них не держался. И, кстати, некогда не испытывал какого-либо дополнительного уважения к людям только потому, что они обладают какими-то портфелями. Не было у меня должностей и в городском совете образца 1990 года. Но у меня было две функции, которые зависели не должности, а от способностей: я был рупором северодонецкой оппозиции (может это и не скромно, но свобода слова в Северодонецке начиналась с меня) и ее мозговым центром. По крайней мере, одним из таких центров. В формировании новой стратегии управления городом – в первую очередь.

Избранный в 1994 году мэром Владимир Грицишин хоть и был «героем-одиночкой», но три года до выборов имел отношение к северодонецким демократам. При этом реальной команды после победы на выборах 1994 года у него не было. И уже на следующий день после избрания он позвонил мне и предложил с ним поработать. Замечу, что во время самой избирательной кампании я Грицишина не поддерживал: во время первого тура был доверенным лицом другого кандидата, во время второго – не поддерживал никого.

Таким вот образом я появился в исполкоме: вначале как советник, затем как руководитель экономического совета, затем, в декабре 1994 года, перевелся из СТИ в исполком на должность зампреда по экономике.

Должен сказать, что к этому времени я был молодым (относительно) и перспективным ученым, работал над докторской диссертацией, публиковал довольно много научных трудов в области технической экологии. Полторы ставки преподавателя в СТИ плюс доплата за НИР в принципе позволяли обеспечивать семью материально. Но за годы депутатства накопились определенные идеи по управлению городом, которые хотелось реализовать. Собственно, ради этого я и рискнул на довольно радикальное изменение собственной судьбы: в результате перехода в исполком в конце 1994 года я практически «умер» как ученый.

Можно в общих чертах об этих идеях?

Только в самых общих. В которых они собственно и были сформированы. В частности, на бумаге: летом 2004 года, еще работая в качестве советника, я подготовил для Грицишина концепцию развития Северодонецка. В свое время я ее публиковал, еще в «Акценте».

 Общие идеи, которые тогда, в 1994 году, я считал необходимым реализовать:

1. Сокращение использования административного и расширение использования нормативного принципа управления хозяйством города. Что это значит на примере сегодняшнего дня? Коммунальные помещения продаются у нас тремя способами: выкупом, по конкурсу и на аукционе. Решения относительно способа продажи принимаются чисто административно: два-три человека собрались, посовещались и решили. При нормативном подходе решение о способе продажи принимается на основе принятого сессией подробного положения, регламентирующего порядок принятия решения о способе продажи. Которое (положение) должно быть известно не только принимающим решение, но и тем, кого оно касается. Понятно, что в этом случае для чиновников станет невозможным брать «откаты», а острота конкуренции за помещения возрастает.

2. Оценка всех решений местной власти с точки зрения влияния их на финансы города. В целом. На так называемый баланс бюджетно–налоговых потоков. Если перевести это на сегодняшние реалии, но такой пример. В 2005 году исполкомом было принято решение о повышении тарифов на коммунальные услуги. До уровня себестоимости услуг. В том же году было принято решение Правительства о компенсации местным бюджетам потерь, связанных с дотированием предприятий коммунального хозяйства до уровня самоокупаемости. То есть не прими исполком свое решение по тарифам, то Северодонецк дополнительно получил бы из госбюджета субвенцию в несколько миллионов гривен.

Понятно, что делать такую оценку сложнее, чем постоянно плакать о том, что Киев не дал гроши на те, или другие цели.

3. Непрерывный экономический анализ ситуации на предприятиях коммунальной собственности и наибольших не коммунальных предприятиях, с соответствующим реагированием. Именно с этого я собственно и начал свою работу в исполкоме в качестве зампреда. Точнее, даже раньше, еще при создании экономического совета.

4. Коллегиальный подход к работе, привлечение к принятию решений возможно большего круга специалистов. Экономический совет и совет общественных организаций и партий были созданы в 1994 году по моей инициативе именно как такие совещательные органы.

Еще раз повторюсь, я пришел в исполком не ради того, чтобы там «накосить» деньжат, а ради реализации определенных собственных управленческих идей. И первоначально, в конце 1994 – начале 1995 года, это удавалось. При всех проблемах, которые были связаны с личностью Грицишина и явно вредным влиянием на нее Юсупжанова.

Увы, ко второму полугодию 1995 года начали накапливаться тенденции, прямо обратные тем идеям, ради реализации которых я и пришел в исполком.

Решения стали приниматься исключительно административно, причем появилась информация о «цене» принятия таких решений. Вместо взаимодействия отделов исполкома в целях экономического обоснования готовящихся решений здесь все в большей степени разворачивалась «подковерная» борьба «групп влияния». Работа экономического совета по анализу финансово–экономического состояния предприятий была превращена в дубинку для установления контроля над директорами, а сами созданные мною коллегиальные органы – в пустышку для произнесения самовосхвалительных речей от «первой особы». Плюс, исполком начал кампанию сбора средств на различные трубопроводы, осуществлявшиеся по методу, более похожему на заурядный рэкет. В чем пришлось принимать участие и мне, как руководителю служб, напрямую работающих с предпринимателями. На этой основе нарастала взаимная межличностная неприязнь.

Возможностей для самореализации не стало, а возлагаемые на меня функции противоречили моим убеждениям. Надо было уходить, и в конце декабря 1995 года я такое решение принял. Еще раз подчеркну, меня не выгоняли, мне даже не предлагали писать заявление по собственному желанию. Но и не удерживали, когда я такое заявление положил на стол Грицишину. Скажу больше, для многих членов исполкома мое увольнение стало полной неожиданностью.

Что касается материальной стороны, то в результате моего увольнения моя семья стала жить даже лучше. Пока я работам зампредом, я продолжал работать в СТИ на пол–ставки преподавателя. Сразу по возвращении в СТИ мне дали полторы ставки доцента, в результате чего суммарная зарплата увеличилась процентов на 20%. Напомню, что взяток я не исполкоме, ни в СТИ не брал, и в то время целиком зависел от размера зарплаты.

Кстати, работа на госслужбе не дала бы мне возможность заниматься частной практикой в качестве предпринимателя, которую я начал в 1996 году. А к 2001 году размер моих доходов в этой сфере был таким, что зарплата вузовского преподавателя была лишь небольшим довеском.

Но были слухи, что Вы ушли из исполкома, потому что не справились с работой

Были не только слухи - некоторые лица это прямо заявляли на публике. В связи с этим у меня есть встречные вопросы:

Почему о том, что я якобы не справляюсь, не говорилось в то время, когда я в исполкоме работал? И почти год после того? До начала издания мною газеты «Акцент»?

Вопрос второй: ни одного взыскания или замечания за все время работы в исполкоме я не получил. Тогда не справился с чем? С организацией сбора взяток? Или с организацией поборов с предпринимателей на стройки века? Со вторым, к сожалению, справился. Есть грех, каюсь. Со взятками – точно нет. Не брал. И «наверх» не давал. Что касается собственно работы, то отчет о сделанном лично мною за год работы в должности зампреда я опубликовал в «Северодонецких вистях» в начале 1996 года. Никто написанное там никогда не опровергал. Кстати, в том (1996 года) интервью я достаточно ясно высказался в том плане, что буду продолжать заниматься политикой и общественной работой.

Ирина ЧЕРНОБАЙ

 

Поставить ссылку в соцсети
Рекомендовать этот материал

комментарии

2017.05.07 | Кузёмка
Всё примерно так и было. Людей тупо лишали работы. Поэтому многие толковые специалисты оказались далеко за пределами Северодонецка.
И теперь, состоявшись, за пределами горячо любимого города, эти люди с прискорбием взирают на нынешний бардак, особенно в головах северодончан.


Чтобы поместить сообщение или комментарий вам нужно войти под своим логином  »»