Сегодня в Северодонецке
(газета "Третий сектор", on-line — приложение)
версия для печати

Исповедь журналиста: как меня арестовывали в Славянске

Совсем недавно я убеждал наблюдателей ОБСЕ в том, что в Украине нет особых рисков для журналистов. Ссылаясь на свой опыт: ведь я много лет писал весьма нелицеприятные вещи о сильных мира сего. И был уверен – ничего мне за это не будет. По крайней мере, если иметь на руках доказательства фактов, которые освещаешь, или если излагать материал так, чтобы для читателя было понятно, что это – оценочное суждение. Увы, с 29 марта я так больше не считаю – Украина действительно является опасной  для независимых журналистов страной.

Я часто езжу в Киев и, как правило, через Славянск. Это удобнее и комфортнее, чем ехать поездом № 138, который отправляется из Лисичанска в 16:50 и приезжает в Киев в 6:30. При этом до поезда надо еще добраться, а это еще полчаса. Да и расходы на такси при служебных поездках не компенсируются.

Альтернатива, которой я обычно пользуюсь: автобус Северодонецк-Славянск отправляется в 17:45 (приезжает в Славянск примерно в 20:20), поезд №126 отправляется в 21:47 и прибывает в Киев в 9:07. По комфортности он на порядок лучше лисичанского, к тому же на него легче взять билеты, если необходимость поездки возникает всего за несколько дней до выезда. Как чаще всего и бывает.

То, что славянский автобус проезжает два блокпоста, меня никогда не тревожило. По роду своей деятельности я много езжу по территории Луганской и Донецкой областей, и блокпосты – дело привычное. Маленькая заминка, простительная для региона, где пятый год продолжается война. К тому же в моей деятельности действительно нет ничего, что могло бы заинтересовать правоохранителей. Так что опасаться нечего.

29 марта автобус Северодонецк-Славянск примерно в 18:30 был остановлен на блокпосту на выезде из Кременной, для проверки были собраны паспорта всех пассажиров автобуса. Примерно через 10 минут все паспорта были возвращены. Примерно в 20:10 автобус был остановлен на блокпосту на въезде в Славянск, полицейский предложил выйти для контроля всем мужчинам. Я вышел первым (сидел ближе других к выходу) и первым передал в окошко паспорт. Ждать пришлось долго, при этом моим попутчикам, передавшим документы позже, их начали возвращать. Наконец вооруженный автоматом полицейский вышел и приказал: «Пан Светиков. Если в автобусе есть вещи – забирайте». Я взял из багажника сумку и вместе с полицейским зашел в помещение. «Присаживайтесь», - сказал он, кивнув на стул. «Вообще-то я спешу. У меня билет на поезд отправлением в 21:47». «Это не к нам. У нас инструкция, должны проверять. Присаживайтесь, проверка – дело не быстрое»,- повторил полицейский.

Второй, сидевший за компьютером, сообщил, что я включен в базу НЗФ (незаконних збройних формувань), и показал на своем смартфоне запись, где действительно были указаны моя фамилия, имя, отчество и дата рождения. Я подтвердил, что это мои личные данные, и поинтересовался, как можно добраться от блокпоста до вокзала (мой автобус к этому времени уехал). Ответ: «В этом нет необходимости. Сейчас приедет оперативно-следственная группа и доставит Вас в горотдел полиции». Спросили, где работаю. Сказал, что журналист, редактор газеты «Третий сектор» и сайта «Сегодня в Северодонецке». После чего полицейский кому-то позвонил и сообщил, что задержан мужчина, включенный в базу НЗФ, и что у него билет на киевский поезд. Мне он сказал, что сделал все возможное, чтобы меня быстрее доставили в горотдел, дабы я, возможно, успел на поезд.

Пока мы ожидали машину из города, полицейские пытались выяснить причину внесения моей фамилии в базу. Но это было безнадежным делом: родственников на неконтролируемой территории у меня нет, связей ни с кем там я не поддерживаю, НЗФ не поддерживал и в их пользу не агитировал, страниц «ВКонтакте» и «Одноклассниках» не имею. Полицейские, кстати, и обратили внимание на то, что во время первой проверки, в Кременной, претензий ко мне не было. Можно предположить, что в базу НЗФ я был включен 29 марта в период времени с 18:30 до 20:10.

Полицейская машина приехала примерно в 21 час, полицейские с блокпоста сообщили прибывшим, что я журналист. Те попросили удостоверение, я его им дал. Приехавший долго говорил по телефону, вероятно с руководством, спрашивал, что делать? Получил приказ допросить. О чем мне и сказал. Добавил, что хочет сделать это быстро, чтобы я успел на поезд. Задача явно была не из легких: за 40 минут доехать от блокпоста до горотдела, составить протокол допроса, да еще успеть после этого на вокзал. Наиболее разумным для меня в этой ситуации было не мешать проведению формальных действий, в том числе возмущениями и вопросами. Тем более, что следователь явно придерживался всех процедур: регистрация в журнале на входе в отдел, запись на выходе, дал прочитать протокол. Последнее, правда, при критическом отсутствии времени, но «по диагонали» я его таки просмотрел. Содержание протокола: в НЗФ не состоял, НЗФ не поддерживал, не одобрял, родственников на неконтролируемой территории нет, контакты ни с кем на ВОТ не поддерживаю.

После подписи протокола полицейский продиктовал номер телефона такси, которое я и вызвал. Из здания полиции я вышел в 21:30, в 21:42 я вышел из такси на входе в вокзал. Поезд уже стоял, посадка заканчивалась, садиться пришлось не в свой, а в ближайший вагон. И когда поезд тронулся, я рассказал о случившемся по телефону Ирине Чернобай. Которая разместила информацию на сайте «СвС».

Увы, для журналистов даже неприятное происшествие, случившиеся с ними лично, часто является хорошей возможностью опубликовать интересное сообщение. Собственно, так я и относился к тому, что происходило со мной вечером 29 марта – как к процессу сбора информации для публикации. Стресс был только от одного – от риска опоздать на поезд и не попасть на важную встречу, которая должна была состояться на следующий день. Ничем другим включение в базу НЗФ мне не грозило, в моей деятельности действительно нет ничего, связанного с НЗФ. У меня нет родственников на другой территории, я не поддерживаю с кем-либо контактов на ВОТ, ни разу с 10 мая 2014 года не был в Луганске или в других оккупированных городах. Да, у ЛОО КИУ до войны были ячейки в Луганске, Алчевске, Кадиевке и Должанске, но мы решением правления остановили их деятельность еще в январе 2015 года. И я не поддерживаю отношений с оставшимися на оккупированных территориях активистами КИУ. Не из за страха перед СБУ – из соображений безопасности людей, которые там остались.

Базу НЗФ ведет СБУ, и вряд ли северодонецким сотрудникам этого учреждения не известно в подробностях о моей деятельности. Я никогда не сотрудничал с ними, но в 2014-2015 годах они довольно часто приходили ко мне, собирая информацию о северодонецких боевиках. Как к журналисту, который тоже собирал подобную информацию. В то же время я довольно часто и весьма нелицеприятно писал о самой СБУ. Может быть, включение меня в базу НЗФ и было возмездием за эти публикации? Или кто-то из власть имущих, кого обидели мои публикации (может, это народный депутат Сергей Шахов?), попросил руководство СБУ. В любом случае произвольное включение в базу НЗФ и последующее за этим задержание – это новый способ преследования журналистов в Украине. Эффективный, поскольку действительно создает для человека проблемы. Направленный якобы на благие цели борьбы с террористами и защиты безопасности Украины. И в то же время позволяющий действовать инкогнито. Поскольку практически нет возможности выявить лицо, которое включило журналиста в базу НЗФ. Такое "средство" может применяться в отношении многих журналистов, пишущих «слишком независимо». По сути это еще одна опасность для свободы слова в Украине. И этому нужно что-то противопоставить.

Поэтому я обращаюсь в мониторинговые организации, специализирующиеся в сфере защиты свободы слова, с предложением включить этот факт в соответствующие отчеты. А сам попробую обжаловать действия полиции и СБУ в отношении меня в судебных инстанциях. Включая международные.

30 марта, уже из Киева, я послал в Службу безопасности Украины запрос следующего содержания:  «29 березня в 20:15 мене затримали на блокпосту на вїзді до міста Словянськ на тій підставі, що я включений до бази НЗФ. Таким чином було грубо порушенні мої конституційні права на свободу пересування, які я маю намір захищати в національних та міжнародних судах. Оскільки базу НЗФ веде СБУ, прошу невідкладно надати мені інформацію:

- про підстави включення моїх даних (прізвища, імя по-батькові, дати народження, можливо яких інших) до бази НЗФ?

- чи було по відношенню до мене порушено оперативно-розшукову справу, чи отримані судові дозволи на здійснення прослуховування чи інші види контролю?

Інформацію прошу надіслати на скриньку електронної пошти .

Как и ожидалось, ответа я не получил. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Впрочем, существуют и другие возможности заставить дать эту информацию. А потом – прокуратура или суд.

 

Алексей Светиков

Поставить ссылку в соцсети
Рекомендовать этот материал

комментарии

2018.04.16 | chernobay
Видимо, когда автобус отъехал от Кременной, на Славянский блок-пост сообщили, что Светиков едет. А там уже и включили в базу. То есть, пасли Вас, гражданин


2018.04.16 | searching
Это наказанье божье за действо автора, обиженно изложенное в фразе № 1 этой исповеди. Без поиска в интернете: а Шеремет, Бузина, Шустер, Коцаба, Гужва, Филимоненко и т.д. и т.п.? Или Вы считаете, что убийство, мордобой или посадка в тюрьму – это менее серьёзные «риски», чем демонстративное задержание на блокпосте с минимальными последствиями для задержанного? Хотя всё равно сочувствую. И журналисту тоже. Но в первую очередь стране и гражданам её государства.


2018.04.16 | Виктор
Так а шо, даже не угрожали, не били, не пытали?
И суетились даже, чтобы человек, занесённый в базу по НВФ, успел на поезд.
Чего жаловаться тогда, подумаешь, ошибочка.


Чтобы поместить сообщение или комментарий вам нужно войти под своим логином  »»